Литература ВСОШ Муниципальный этап ответы и задания 22 регион Алтайский край 16.11.2026. 7, 8, 9, 10 и 11 класс ответы и задания ВСОШ муниципальный этап.

7-8 класс литература

Наталья Майорова (1974) «Клементия»

В комнате Таниной бабушки стоял древний буфет из чёрного дерева. Там бабушка хранила свои лекарства, фотоальбомы, стопки писем и вязание. А на верхней полке стояли пять чайных чашек с ангелочками. Таня любила приставить к буфету табуреточку и вглядывалась вглубь полки, чтобы полюбоваться на чашечки. Ей хотелось потрогать ангелочков, поиграть с ними. Но створки буфета бабушка запирала на ключ и никому его не давала.

– Почему мы никогда не пьём чай из этих чашек? – спрашивала Таня.

МАТЕРИАЛЫ В TELEGRAM

Задания. Ответы. Разборы.

Задания и подробные решения по предметам и классам — в нашем Telegram-канале.

Смотреть ответы в Telegram →

Бабушка смотрела на неё – в круглых очках её серо-голубые глаза были добрыми и немного печальными.

– Время не пришло, Танюшенька. Ведь у нас всё хорошо. Все живы, здоровы, а в доме любовь и покой.

– Ну дай хотя бы на них посмотреть, – канючила Таня, – хотя бы снаружи…

Вот и сегодня она прижалась носом к стеклу и смотрела на чашечки. Они были такими нежными, в голубых цветочках и с золотыми ободками по верхнему краю. Вот бы попить чаю из вон той, с милым ангелочком, раскинувшим крылышки так, будто он хотел обнять весь мир!

У каждой чашки было своё блюдечко, с какими-то буквами. Таня недавно выучила буквы и научилась складывать из них слова. Но буквы на блюдечках были странными, не такими, как в Таниных книжках. И не хотели складываться ни в какие понятные слова.

– Бабушка, а что написано на блюдце у чашки с вон тем ангелочком? Который всех обнять хочет?

– Это на латыни, Clementia. Читается Клементия и означает милосердие и готовность прощать.

– Какое интересное имя у ангелочка. И как ему подходит!

Таня вгляделась вглубь полки и воскликнула:

– Так у нас ещё есть семь блюдечек! Я раньше их не замечала! А где же их чашечки?

Бабушка чему-то грустно улыбнулась и сказала:

– Они исполнили свою службу. Разбились.

– Как, разбились? – Таня не верила своим ушам. – Почему разбились? Кто их разбил? Это поэтому ты не даешь нам пить из них чай?

– Нет, – мягко сказала бабушка, – этот чайный сервиз не раз спасал нашу семью. Семь раз в наш дом приходила беда. И каждый раз один храбрый ангелочек отрывался от чашки и закрывал нас собой. Чашка разбивалась, потому что она не могла больше жить без души. А нам на память остались их имена: Храбрость, Справедливость, Верность, Надежда, Терпение, Скромность, Искренность. Видишь, они написаны на тарелочках?

– Да, – Таня разбирала незнакомые буквы, – а как они нас спасли?

– Храбрость разбила чашку, когда у нас в доме случился пожар. Она разбудила твоего прадедушку. Тот побежал в детскую и увидел, что огнём занялась занавеска в детской. И успел потушить пожар. Надежда помогла выходить твою маму после воспаления лёгких, когда она была совсем крошкой… много было бед, много, – вздохнула бабушка.

– И что, у нас в семье больше не осталось вот этих всех? Ну, терпения… скромности… справедливости? Как же мы теперь без них?

– Тарелочки напоминают нам, что теперь наш черёд быть храбрыми, справедливыми, скромными, искренними, терпеливыми, верными. И всегда надеяться на лучшее. Поняла?

Таня кивнула. С той поры она часто прибегала в бабушкину комнату и разговаривала со своим любимым ангелочком.

– Привет, Клементия! Я сегодня простила Олю с соседней парты. Она не дала мне поиграть своей куклой, которую принесла в школу. Я хотела её стукнуть за это, но вспомнила тебя – и простила. И Ваську простила, хотя он меня за косичку дёрнул. Правда, я его сначала ущипнула. Перед тем, как простить.

Клементия улыбалась Тане и, казалось, подмигивала: «Молодец, что простила! Я бы тоже сначала ущипнула этого Ваську. А потом бы точно простила!»

От этого девочке становилось светло и радостно.

Однажды Таня прибежала домой из школы. Открыв дверь, она почувствовала неладное. Пахло валерьянкой. В кухне плакала мама.

– Нет мам, – говорила она бабушке, – я его никогда не прощу, никогда! Пусть катится на все четыре стороны! Не нужен он нам! И без него проживём!

– Погоди, Олюшка, – шептала ей бабушка, гладя маму по голове, как маленькую, – мало ли что соседки наболтают? Они видят, что вы душа в душу живёте. Может, призавидовали? Поговори с ним, объяснись.

– Нет, я всё решила. Видели его с ней. Ви-де-ли! Ни одному слову его не поверю!

Звякнул дверной звонок. Мама бросилась в прихожую, к дверному глазку:

– Вот! – как-то страшно, торжествующе-безнадёжно закричала она. – Правду Зинаида Сергеевна говорила! Пришел, не один! Прямо среди дня, при дочери. Да как он смеет!

И стала запирать дверь на все цепочки.

– Сглазили, точно, сглазили, – шептала бабушка, хватаясь за сердце.

Таня бросилась в бабушкину комнату, к буфету.

– Клементия, помоги! – Закричала она с порога. – Я вот научилась прощать, а у мамы не получается! Она папу в дом не пускает! Слушать не хочет! А бабушке плохо!

По лицу ангелочка пробежала тревога. Потом он быстро-быстро замахал крылышками, отделился от чашки и полетел в столовую.

Мама сидела за столом и рыдала, уронив голову на руки. Клементия опустилась рядом на стол полупрозрачной тенью и положила свои ручки на её голову.

– Ты любишь Митю, а он любит тебя, – зашептала она, – Зинаида Сергеевна всегда была вредной тёткой. Ты помнишь, с каким злорадством она рассказывала тебе, что Митька, дескать, подружку себе завёл? Врёт она всё, врёт! Я знаю, верь мне. И твоё сердце это знает. Верь ему. И Мите верь. Любовь ведь у вас – сокровище драгоценное. И дочка замечательная. Разве такая дочка может без любви получиться? Успокойся. Открой ему.

Мама не видела Клементию, ей казалось, что она разговаривает сама с собой.

– Ты сильная. И ты любишь. И ты простишь его. Даже, если он неправ.

Мама вытерла слёзы платком и пошла к двери.

Таня и бабушка смотрели на стол, где сидела Клементия. Ангелок стал совсем прозрачным, чуть видным.

– Олюшка, что не открываешь? – в прихожей раздался голос папы. – Знакомься, это Лидия, моя сестра. Я про неё не рассказывал тебе, прости.

– Ты ничего не рассказывал мне о сестре, – насторожённо сказала мама, – откуда у тебя сестра? Ты ведь детдомовский.

– Ну да. В детдом я попал совсем маленьким. Нас усыновили разные семьи. Я и не помнил, что у меня была сестра. А Лида помнила. Она все эти годы меня искала. И нашла. Теперь у Танюшки будет тётя. Правда, здорово?

– Почему ты мне раньше не сказал? – Убитым голосом сказала мама. – Мне соседка сказала, что ты с девицей под руку гуляешь. Я уже подумала чёрт-те что.

Мама оглянулась на стол, где с каждой секундой таяла Клементия.

– Митька, я такая дурочка. Прости меня, пожалуйста!

– Это ты меня прости. Я должен был тебе сказать прямо сразу. Я так обрадовался сестре… Хотел тебе сделать сюрприз.

Таня прикусила губу. Клементия раскинула крылышки, будто обнимая Таню, маму, папу, бабушку, новую тётю Лиду – всю семью. Потом махнула Тане рукой, подмигнула – и исчезла.

– Дзынь! – раздалось из бабушкиной комнаты.

– Бабушка, там у тебя разбилась чашка? – печально спросила Таня.

Бабушка вздохнула. Кивнула. И улыбнулась.

– Посуда бьётся к счастью! – сказала мама, обнимая папу. – Давайте знакомиться с тётей Лидой.

– Бабушка, а можно я блюдечко себе возьму? На память о Клементии? – тихо спросила Таня.

– Можно, – ответила бабушка, – Кстати, тебе не кажется, что твоя тётя Лида немного похожа на Клементию?

Задание № 1. Мотивационные открытки

К публикации в ближайшем номере готовится рассказ Н. Майоровой «Клементия». Вам нужно подготовить интернет-анонс рассказа, чтобы «подогреть» интерес постоянных читателей и привлечь новых. Опытным путем Вы выяснили, что больше всего публике полюбились Ваши «фирменные» мотивационные открытки и мемы, которые метко и точно отражают суть литературного текста.

Мотивационные открытки – это небольшие карточки с авторским дизайном, иллюстрациями и короткими вдохновляющими, поддерживающими или подбадривающими фразами.

Зачем они нужны:
• для поднятия настроения: помогают справиться с рутиной, тревогой или усталостью в течение дня.
• служат напоминанием о целях: визуальный «якорь», который возвращает фокус к личным задачам или вере в себя.
• как знак внимания: их пересылают друг другу в мессенджерах как милые записки, как способ поддержать друга, коллегу, близкого человека приятным словом.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

Задание: на основе содержания рассказа Н. Майоровой «Клементия» предложите три мотивационные открытки, ориентируйтесь на следующую структуру:

  1. Главная фраза (месседж) – крупный, легко читаемый текст. Это цитата, аффирмация или короткий тезис.
  2. Яркий или лаконичный визуальный образ (иллюстрация, фото, абстрактная графика), который задает настроение. Ответ составьте в виде текста-описания.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

Задание № 2. Вещный мир художественного текста

Вторая Ваша задача – визуальное сопровождение и иллюстрирование художественного текста. Прочитав рассказ, Вы заметили, что в нем спрятано много вещей и предметов, которые можно нарисовать и с помощью них красочно оформить анонс. Времени на поиск иллюстратора мало, Вы решили воспользоваться средствами нейросетей.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

Задание: выберите пять предметов из текста рассказа Н. Майоровой «Клементия» и, основываясь на информации о них в произведении, сформулируйте промпты к каждому предмету.

Промпт (или промт) — это текстовая команда, вопрос или инструкция, которую человек отправляет нейросети, чтобы объяснить, что именно от неё нужно.

Ответ оформите в виде связного текста-описания.

При формулировании промпта ориентируйтесь на следующие параметры:

  1. Главный объект: что нарисовано (например: «рыжий кот в очках»).
  2. Действие или поза: что этот объект делает (например: «сидит за ноутбуком и пьет кофе»).
  3. Окружение и фон: где это происходит (например: «в уютной деревянной библиотеке с высокими книжными полками»).
  4. Стиль рисования: в какой манере должна быть иллюстрация (например: «акварель», «цифровой арт», «плоский вектор», «аниме», «киберпанк», «маслом по холсту»).
  5. Освещение и цветовая палитра: какая атмосфера нужна (например: «мягкий вечерний свет из окна, теплые пастельные тона»).

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

9 класс литература

Выберите для аналитической работы ИЛИ прозаический, ИЛИ стихотворный текст. Пишите связно, свободно, понятно, доказательно и грамотно. Рекомендуемый объём – 300–400 слов. Работа объёмом менее 100 слов будет оцениваться нулём баллов. Вы можете опираться на данные после текста рекомендации или выбрать собственный путь анализа. Перед ответом на задание укажите НОМЕР варианта текста, который вы анализируете.

Вариант 1

Наринэ Абгарян (р. 1971)

(Из цикла «Берд», родной город автора)

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

Январь

Из всех времен года мы, дети, замечали только зиму. Может, потому, что она была не столь долгой, как хотелось. И не такой снежной, как на перевале, разделяющем нас от остального мира, – как завалит выше гор, так и не отпустит из плена до весны.

Зима приходила в январе. Долго кружила морозным ветром над истомленными ожиданием домами, а потом, за одну враз притихшую ночь, накрывала их рыхлой пеленой. Проснулся с утра – а за окном словно стертый резинкой мир. Только там и сям, уцелевшими карандашными набросками, виднеется кусочек деревянного забора или сбившаяся после проехавшей телеги одинокая дорожная колея.

Наигравшись вдоволь в снегу, заваливались шумной гурьбой к нани. Стягивали зубами заиндевевшие рукавички, скидывали боты, сваливали пальто и шапки на топчан в коридоре и бежали, громко топая по полу – до сих пор помню обиженный скрип досок, – на кухню. Нани нас ждала там. Нальет густой фасолевой похлебки, посыплет сверху свиными шкварками, нарежет соленой красной капусты, натрет засушенные на печи ломти домашнего хлеба зубчиком чеснока… Мммм, не знаю ничего вкусней незамысловатой деревенской еды.

После сытного обеда она усаживала нас вокруг себя и рассказывала притчу о семикрылых ангелах. У которых каждое крыло одного цвета радуги, а каждое перо разит семерых темных дэвов. Дэвы выходят ночью из-за края земли, чтобы воровать души спящих людей, а ангелы разят их своими перьями, словно стрелами.

– Так что, пока вы спите, добро и зло воюют за вас, – заканчивала свой рассказ нани.

– А что они делают днем, когда мы не спим? – неизменно спрашивал кто-то из детей.

– Ангелы отращивают себе новые крылья, а дэвы – новые клыки.

Мы слушали, затаив дыхание. Младшая сестра, не выдержав напряжения, начинала икать. Мы на нее, бедную, шикали, она зажимала рот ладошкой.

Однажды, когда нани по нашей просьбе снова завела свой рассказ, на кухню заглянул дядя Жора, который как раз в том году поступил в политехнический институт. Услышав о семикрылых ангелах, он стал выспрашивать, как же они летают.

– Как птицы, – с достоинством отвечала нани.

– Семь на два не делится, верно? – не унимался дядя.

– Верно.

– Значит, получается три крыла за одним плечом, а три за другим. Где же тогда седьмое крыло находится?

Нани растерялась. А мы расстроились – миф об ангелах рушился на глазах. Младшая сестра аж икать перестала, запереливалась глазами. Тут в комнату влетел дед и отвесил дяде Жоре могучий подзатыльник.

– А седьмое крыло запасное, ясно? На ремне болтается. Еще вопросы есть?

Вопросов у дяди Жоры больше не нашлось.

2015

Выполняя целостный анализ произведения, обратите внимание на поэтику заглавия, речевую характеристику персонажей и их возраст, образ-символ ангела, организацию художественного времени и пространства.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

Вариант 2

Н. М. Рубцов (1936–1971)

ЖУРАВЛИ

Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…
Вот наступит октябрь — и покажутся вдруг журавли!
И разбудят меня, позовут журавлиные крики
Над моим чердаком, над болотом, забытым вдали…

Широко по Руси предназначенный срок увяданья
Возвещают они, как сказание древних страниц.
Всё, что есть на душе, до конца выражает рыданье
И высокий полёт этих гордых прославленных птиц.

Широко на Руси машут птицам согласные руки.
И забытость болот, и утраты знобящих полей —
Это выразят всё, как сказанье, небесные звуки,
Далеко разгласит улетающий плач журавлей…

Вот летят, вот летят… Отворите скорее ворота!
Выходите скорей, чтоб взглянуть на высоких своих!
Вот замолкли — и вновь сиротеют душа и природа
Оттого, что — молчи! — так никто уж не выразит их…

<23 августа 1964>

Выполняя целостный анализ стихотворения, обратите внимание на поэтику заглавия, функцию риторических восклицаний и многоточий в передаче состояния природы и души.

Творческое задание

«Поиграем» в писателей

Известно каждому читателю, насколько важна в любом литературном произведении точка зрения рассказчика, «способ смотреть и рассказывать», как писал критик В. Курицын.

Вам предлагается пересказать фабулу комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» с точки зрения кого-либо из второстепенных персонажей: Анны Андреевны, Марьи Антоновны, Земляники, Ляпкина-Тяпкина и др. Вообразите, как они увидели и оценили события, произошедшие в городе, что им показалось наиболее важным, что удивило или потрясло. Можете выбрать любую жанровую форму: монолог, диалог, частное письмо, дневниковая запись и др.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

10 класс литература

Задание № 1. ЦЕЛОСТНЫЙ АНАЛИЗ ТЕКСТА

Выберите для аналитической работы ИЛИ прозаический, ИЛИ стихотворный текст. Пишите связно, свободно, понятно, доказательно и грамотно. Рекомендуемый объём – 300–400 слов. Работа объёмом менее 100 слов будет оцениваться нулём баллов. Вы можете опираться на данные после текста рекомендации или выбрать собственный путь анализа. Перед ответом на задание укажите НОМЕР варианта текста, который вы анализируете.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

Вариант 1

Алексей Козин «Дом обновлённых»

Наскоро перекусив и накинув лёгкую ветровку, я выскочил на улицу. Весеннее солнышко победносно сияло в небе, разгоняя застывшую за зиму кровь в мускулах и веселя бешено колотящееся сердце. Холодный, но уже не ледяной воздух приятно бодрил, проникая в приветственно распахнутые по такому случаю лёгкие. Сегодня я решил расстаться со своей пышной шевелюрой — надоело укладывать волосы по утрам, постоянно смачивать их водой — захотелось чего-нибудь попроще, обычной модельной стрижки. «Косые виски, без окантовки, волосы зачесываю назад, голову мыть не надо (вчера только четверть пузырька шампуня на это дело извел)» — мысленно перечислил я то, что скажу парикмахеру через несколько минут. Стремительно и лихо, словно желая выпустить хоть чуточку скопившейся за три долгих месяца, а сейчас освободившейся из заточения и расцветающей огненным цветком в груди энергии, я пробежал последние триста метров до стеклянного павильона цирюльни. В прозрачных окнах можно было различить стройные фигуры в темно-синих фартуках, о чем-то оживленно беседующие… и не работающие. Неужели выходной? Вот это я попал. И куда мне теперь идти? Решив все же разузнать в чем дело, я вошел внутрь. Ароматные, тонкие запахи, тянущиеся из приоткрытого салона, такие разные, но неизменно волнующие, проникали мне в ноздри, способствуя появлению неясных, размытых образов прекрасных незнакомок в голове. В коридоре на коричневом новеньком диване сидели, очевидно, ожидая своей очереди, две девушки, молодой парень и мужчина. Краткий обмен репликами позволил выяснить, что сейчас в парикмахерской перерыв, но он скоро закончится.

Присев на кончик дивана, я поднял глаза на источник шума в этом довольно спокойном месте — что-то беспокойно верещали герои одного из вечных сериалов на узком экране телевизора. Иногда кажется, что все мыльные оперы на свете образуют одну бесконечную змейку, кусающую своей собственный хвост, с постоянно повторяющимися ситуациями, шаблонными героями, несчастными красавицами и циничными негодяями. Достаточно мне послушать несколько фраз, и я начинаю терять нить сюжета, сериал расплывается у меня в сознании, я словно растворяюсь в нем, забывая о времени и пространстве. Прекрасно зная об этой своей особенности, я решил, что изучение сидящих рядом людей гораздо более интересное и перспективное занятие. Парень, сидящий поблизости, показался мне довольно колоритной личностью: две серьги в одном ухе, четыре — в другом, проколотая бровь, острый подбородок, два темных глаза, ожесточенно уставившихся на какую-то точку в пространстве, короткая стрижка типа «бокс», ухоженная бородка. Мужчина неподалеку от него, опираясь широкой спиной на надежную спинку дивана, с сосредоточенным видом изучал свежую прессу. Просторный лоб, сдвинутые на самый конец переносицы очки, полноватое лицо, зачатки второго подбородка, заливанные назад прямые волосы — в общем, ничего особого. Девушка, расположившаяся следом за ним, была худенькой блондинкой с длинными, ниспадающими за спиной волнистыми волосами; ее в целом приятное лицо украшали две необычные жемчужины небесного цвета, скрытые под изящными дугами бровей. Она оживленно о чем-то беседовала со своей соседкой — шатенкой лет двадцати пяти. Ее нельзя было назвать ни красивой, ни даже симпатичной — про таких говорят «мила, но не более» — обычная, ничем не запоминающаяся внешность. Пройдешь мимо — не обернешься.

Мои дальнейшие размышления были прерваны звуком открываемой створки. Появившаяся девушка громко и отчетливо (великолепный бы диктор получился) произнесла:

— Можете проходить. Только, пожалуйста, по одному в мужской и женский зал. У нас сегодня у бывшей учительницы день рождения, поэтому многих девочек еще нет на месте… — тихо закончила она, словно извиняясь.

Шатенка и юноша, соединивший плоть с металлом, поднялись и исчезли в недрах парикмахерской. Телевизор продолжал визжать, словно криком старался убедить неуступчивого оппонента в своей правоте. Поскольку думать мне больше не хотелось, я прикрыл веки и впал в полудремотное состояние. Не знаю, сколько времени прошло, но что-то пробудило меня. Это шатенка с каким-то детским азартом хлопнула дверью салона. Но… она ничуть не изменилась! Вот это да! Что же она там делала? Она, удовлетворенно улыбаясь, чуть провела руками по волосам, поправляя что-то — нет, все-таки не зря она сюда приходила — и выбежала на улицу. Наверное, это была одна из любимых женских минимальных корректировок внешности — на сантиметр постричь челку, на полтона подкрасить волосы. А потом еще обижаются, когда кавалер не замечает, что же именно изменилось в его избраннице… Одним словом — женщины.

Почти сразу за девушкой появился парень — его постригли налысо, оставив немного растительности на голове для какой-то непонятной цели. Ха, это неспроста, там виднеется какая-то буква, сейчас присмотрюсь — «А». Может, с нее начинается имя его подружки или любимой группы, правда, точно с такой же вероятностью она может и ничего не значить. Юнец, казавшийся чрезвычайно гордым и довольным собой, уверенно вышел из помещения.

Блондинка, пленившая кусочек небесной лазури, и широкоплечий мужчина, в свой черед, покинули меня. Я остался один. Больше пока никто не приходил. Утомившись бороться с незнающим устали ящиком, я уставился в мерцающий телевизор. Аккурат к концу сериала, в котором главные герои всю серию стеснялись признаться друг другу в своих вымышленных чувствах, появилась блондиночка… нет, уже брюнеточка! Черное каре вместо длинных золотистых нитей — вот это превращение! Как будто два разных человека. Она достала маленькое зеркало, задумчиво повертела головой, потрогала свои ставшие такими необычными волосы, весело хлопнула в ладоши и поскакала куда-то по делам.

Прошло минут пятнадцать, половина выпуска новостей, когда на пороге салона возник могучий богатырь. Короткая молодежная стрижка, игриво топорщащиеся волоски, раскрасневшееся от радости лицо — он словно скинул с десяток лет.

Этот мужчина внешне был не похож ни на одного предыдущего визитера парикмахерской, точно так же, как и остальные друг на друга. Но во всех была неуловимая общность, ускользающая схожесть. Они выходили отсюда другими, не теми, кем они были еще полчаса назад. Они покидали парикмахерскую одухотворенными, словно заново сотворенными и забывшими о своих печалях, чистыми, окунувшимися в чудесный родник перерождения, существами. Их глаза сверкали адамантовыми гранями, губы мягко и естественно складывались в улыбку, румяные щеки радостно раздувались, грудь колыхалась, с удовольствием впуская в себя воздух. Впереди их ждал прекрасный, необъятный, светлый и добрый мир, по крайней мере, им так казалось. Неужели столь велико воздействие одного небольшого изменения в собственном облике? Но ведь душа не существует отдельно от тела, а тело без души, психология тесно связана с физиологией. А может, это незамысловатое действие, столь обыденная, незначительная для многих процедура, имеет свой особый, скрытый в веках и зашифрованный в архетипах смысл?.. Кто знает?

Я, например, не знаю. Я просто встаю и делаю шаг вперед. Шаг к обновлению.

(2014)

Выполняя целостный анализ произведения Алексея Козина «Дом обновлённых», примите во внимание специфику сюжетно-композиционной организации произведения (какие события и микрособытия в нем происходят?), соотношение повествовательной структуры и хронотопа, систему персонажей и функции архетипического мотива метаморфозы в развертывании повествования.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ

11 класс литература

Выберите для аналитической работы ИЛИ прозаический, ИЛИ стихотворный текст. Пишите связно, свободно, понятно, доказательно и грамотно. Рекомендуемый объём – 300–400 слов. Работа объёмом менее 100 слов будет оцениваться нулём баллов. Вы можете опираться на данные после текста рекомендации или выбрать собственный путь анализа. Перед ответом на задание укажите НОМЕР варианта текста, который вы анализируете.

Вариант 1

В. М. Гаршин (1855–1888)

Стужа, холод… Январь на дворе и дает себя знать всякому бедному люду, дворникам, городовым — всем, кто не может спрятать нос в теплое место. Он дает себя знать, конечно, и мне. Не потому, чтобы я не нашел себе теплого угла, а по моей собственной фантазии.

В самом деле, зачем я брожу по пустой набережной? Четырехрожковые фонари ярко горят, хотя ветер врывается в фонарь и заставляет газовое пламя плясать. От их яркого света темная масса роскошного палаццо, а особенно его окна, кажутся еще мрачнее. В огромных зеркальных стеклах отражается метель, мрак. Воет, стонет ветер над ледяной пустыней Невы. “Динг-данг! Динг-данг!” — раздается сквозь вихрь. Это куранты крепостного собора звонят, и каждый удар заунывного колокола совпадает со стуком моей деревяшки об обледенелые гранитные плиты и с ударами моего больного сердца о стенки его тесного помещения.

Я должен представиться читателю. Я молодой человек на деревянной ноге. Быть может, вы скажете, что я подражаю Диккенсу; помните: Сайлас Бег, литературный человек с деревянной ногой (в романе “Our common friend”?1 Нет, я не подражаю: я действительно молодой человек на деревянной ноге. Только я сделался им так недавно…

“Динг-данг! Динг-данг!” Куранты бьют сначала свое заунывное “Господи помилуй”, а потом час. Еще только час! Еще семь часов до света! Тогда эта черная, полная мокрого снега ночь уйдет и даст место серому дню. Пойду ли я домой? Не знаю; мне решительно все равно. Мне не нужно сна.

Весною я тоже любил прохаживать целые ночи напролет на этой набережной. Ах, какие это были ночи! Что лучше их? Это не душная ночь юга, с его странным черным небом и большими звездами, преследующими нас своими взглядами. Здесь все светло и нарядно. Разноцветное небо холодно и красиво; известная по месяцеслову “заря во всю ночь” золотит север и восток; воздух свеж и резок; Нева катится, гордая и светлая, и спокойно плещет маленькими волнами о камни набережной. И на этой набережной стою я. И на мою руку опирается девушка. И эта девушка…

Ах, милостивые государыни и господа! Зачем я начал рассказывать вам о своих ранах? Но уж таково глупое, бедное человеческое сердце. Когда оно ранено, оно мечется навстречу каждому встречному и ищет облегчения. И не находит его. Это совершенно понятно, кому нужен дырявый, нештопаный чулок? Всякий старается отбросить его носком подальше от своей ноги…

Мое сердце еще не нуждалось в штопанье, когда весною этого года я познакомился с Машею, наверно самою лучшею из всех Маш в мире. Познакомился я с нею на этой самой набережной, которая вовсе не была так холодна, как теперь. И у меня была настоящая нога вместо этой скверной деревяшки, настоящая стройная нога, такая же, как и моя оставшаяся левая. Я вообще был довольно строен и, уж конечно, не походил, как теперь, на какого-то раскоряку. Дурное слово, но теперь мне не до слова… Итак, я познакомился с нею. Случилось это очень просто; я шел. Она шла (я вовсе не волокита, то есть не был волокитою, потому что я теперь с деревяшкою)… Не знаю, что-то меня толкнуло, и я заговорил. Прежде всего, конечно, о том, что я вовсе не из тех наглецов и т. д.; потом о том, какие у меня чистые намерения, и пр. и пр. Моя добродушная физиономия (на которой теперь толстая складка повыше переносья, очень мрачная складка) успокоила девушку. Я проводил ее до Галерной улицы и до самого дома, где она жила. Она возвращалась от своей старой бабушки, жившей у Летнего сада, к которой она каждый вечер ходила читать романы. Бедная бабушка была слепа!

Теперь бабушка умерла. В этом году умерло так много и не старых бабушек. Мог умереть и я, и даже очень мог, уверяю вас. Но я выдержал. Господа, сколько горя может выдержать человек? Вы не знаете? И я тоже не знаю.

Очень хорошо. Маша приказала мне быть героем, и потому мне нужно было ехать в армию.

Времена крестовых походов прошли; рыцари исчезли. Но если любимая девушка скажет вам: “это кольцо я!” и бросит его в огонь пожара, ну, хоть самого большого пожара, положим Фейгинской мельницы (как это было давно!), разве вы не броситесь, чтобы его достать? — “Ах, какой он странный, конечно нет, — отвечаете вы: — конечно нет! Я отправлюсь к Буду и куплю ей новое в десять раз дороже”. И она скажет, что она теперь уже не то, а это, дорогое кольцо? Никогда не поверю. Впрочем, я не вашего закона, читатель. Быть может, та женщина, которая вам нравится, и сделает так. Вы ведь, наверное, владелец многих сотен акций и, может быть, даже член “Грегер и Ко”. Вы даже в Бухарест выписываете “Стрекозу” для развлечения. Помните, быть может, в детстве вам случалось наблюдать бабочку, налетевшую на огонь? Вы тогда тоже развлекались. Бабочка трепетала, лежа на спине и махая коротенькими опаленными крыльями. Вы находили это интересным; потом бабочка надоедала вам, и вы давили ее пальцем. Бедное созданьице перестало страдать. Ах, благосклонный читатель! Если бы вы могли придавить пальцем и меня, чтобы и я перестал страдать! Она была странная девушка. Когда объявили войну, она несколько дней ходила мрачная, молчаливая, я ничем не мог развлечь ее.

— Послушайте, — сказала она мне однажды: — вы честный человек?

— Могу допустить это, — отвечал я.

— Честные люди делом подтверждают свои слова. Вы были за войну: вы должны драться.

Она хмурила брови и крепко жала мою руку своею маленькой ручкой.

Я смотрел на Машу и серьезно сказал ей:

— Да!

— Когда вы вернетесь, я буду вашей женой, — говорила она мне на дебаркадере. — Вернитесь!

Слезы душили меня, я чуть не разрыдался. Но я был тверд и нашел силы ответить Маше:

— Помните, Маша, честные люди…

— Делом подтверждают свои слова, — докончила она фразу.

Я прижал ее последний раз к сердцу и бросился в вагон.

Я пошел драться из-за Маши, но я честно исполнил свой долг и относительно родины. Я бодро шел по Румынии под дождем и пылью, в жар и холод. Я самоотверженно грыз сухари “компании”. Когда случилась первая встреча с турками, я не струсил: за это мне дали крест и произвели в унтер-офицеры. Когда случилась вторая встреча — что-то хлопнуло, и я хлопнулся о землю. Стон, туман… Доктор в белом переднике, с окровавленными руками… Сестры милосердия… Моя отрезанная нога с родимым пятном ниже колена… Все это как сон пролетело мимо меня. Санитарный поезд с комфортабельнейшими постелями и наиизящнейшею уполномоченною дамою летит и несет в Петербург.

Когда покидаешь город, как следует, двуногий, а возвращаешься в него с одной ногой и обрубком вместо другой — это чего-нибудь стоит, поверьте мне.

Меня положили в госпиталь; это было в июле. Я просил отыскать в адресном столе адрес Марьи Ивановны Г., и добродушный сторож-солдат принес мне его. Все там же, на Галерной!.. Я пишу письмо, другое, третье — и не получаю ответа.

Мой добрый читатель, я рассказал вам уже все. Вы мне, конечно, не поверили. И история невероятная: какой-то рыцарь и какая-то коварная изменница. “Точь-в-точь старый роман!” — Мой проницательный читатель, вы напрасно не верили мне. Есть такие рыцари и кроме меня…

Наконец мне приделали деревяшку, и я мог сам узнать, что было причиною молчания Маши. Я доехал до Галерной на извозчике, потом заковылял по длинной лестнице. Как я взлетал на нее восемь месяцев тому назад! Наконец вот и дверь. Я звоню с замиранием сердца:.. За дверью слышны шаги; старая горничная Авдотья отворяет мне, и я, не слушая ее радостных возгласов, бегу (если можно бежать на разнокалиберных ногах) в гостиную, Маша!

Она не одна: она сидит с своим дальним родственником, очень хорошим молодым человеком, который при мне кончал курс в университете и рассчитывал получить очень хорошее место. Оба они очень нежно (вероятно, по случаю деревяшки) поздоровались со мною, но оба были сконфужены. Через четверть часа я все понял.

Я не хотел становиться поперек их счастья. Проницательный читатель ехидно улыбается: неужели вы хотите, чтобы я верил всем этим россказням? Кто же уступит любимую девушку какому-нибудь шалопаю даром?

Во-первых, он вовсе не шалопай, а во-вторых… Я бы, пожалуй, сказал вам, что во-вторых… но вы не поймете… Вы не поймете, потому что не верите, что в наше время есть добро и правда. Вы бы предпочли несчастье трех людей несчастью вас одного. Вы не верите мне, проницательный читатель. И не верьте; бог с вами!

Третьего дня была свадьба; я был шафером. Я гордо исполнял свои обязанности при церемонии, во время которой драгоценнейшее для меня существо отдавало себя другому. Маша иногда робко взглядывала на меня. И ее муж обращался со мною так смущенно-внимательно. На свадьбе было весело. Пили шампанское. Немцы-родственники кричали “hoch!”2 и называли меня “der russische Held”.3 Маша и ее муж были лютеране.

“Ага, ага, — вопит проницательный читатель, — вот вы и попались, господин герой! Для чего вам понадобилось лютеранское исповедание? А для того, что в декабре православных не венчают! Вот и все-с. И все ваши россказни чистая выдумка”.

Думайте, что хотите, проницательный читатель. Мне это решительно все равно. Но если бы вы походили со мною этими декабрьскими ночами по Дворцовой набережной, послушали бы со мною бури и куранты, стук моей деревяшки; если бы вы прочувствовали, что у меня делается на душе в эти зимние ночи, вы бы поверили… “Динг-данг! Динг-данг!” Куранты бьют четыре часа. Пора идти домой, броситься на одинокую холодную постель и уснуть. До свидания, читатель!

1878

Сноски: 1 — “Наш общий друг” (англ.); 2 — Ура! (нем.); 3 — Русский герой (нем.).

Выполняя целостный анализ произведения, обратите внимание на поэтику заглавия, образ рассказчика, роль контраста в создании антивоенного пафоса и передачи гуманистических идей произведения, художественную функцию детали.

СМОТРЕТЬ ПОЛНЫЕ ЗАДАНИЯ И ОТВЕТЫ НА ОЛИМПИАДУ